Переводы
.
* * *
* * *
Шелли Percy Bysshe Shelley
.
* * *
* * *
Оглавление
.
.
.
1 Изменчивость Mutability
.
2 К Джейн To Jane
.
3 Доброй ночи Good-Night
.
4 Жалоба A Lament
.
5 Время Time
.
6 Аллегория An Allegory
.
7 Вечер Evening
.
8 Башня Голода The Tower of Famine
.
9 Вордсворту To Wordsworth
.
10 Дух Мильтона Milton's Spirit
.
11 Ода западному ветру Ode To The West Wind
.
* * *
* * *
.
1
.
Изменчивость
.
Мы словно б облака: те, что луну скрывают.
Как беспокоятся они, мерцают и дрожат!
Порой блеснёт полоска лучезарно –
И облака, таясь, печально исчезают.
.
А что же мы? Забыты и разбиты мы, как лиры,
Что вразнобой поют, тираня слух.
Как жалко всё ж звучат они в эфире,
Как будто там играет кто без слуха.
.
Уснём – отравлен сон кошмаром.
Проснёмся – мысль дурацкая гнетёт.
И что-то чувствуем, а то и воспарим;
То запечалимся, а то вдруг засмеёмся.
.
Печаль иль радость – всё одно и то же!
В печали ты, а вот ликует радость.
Как это надоело, как похоже!
Мы так изменчивы - и это наша суть.
.
* * *
* * *
.
2
.
К Джейн
.
Размерцались звезды ярко,
И средь них взошла красиво ты, луна:
То Джейн сама.
Звук гитары заискрился,
Когда Джей, раздухорившись, вдруг запела
Так чудесно.
.
Как луна сияет мягко
И над светом звёздным, хладным
Изливается,
Твой нежнейший голосок
Душу струнам подарил,
Чудно льётся.
.
Звёздочки уже проснутся, -
Не луна: на час попозже призаснула
Этой ночью;
Листики не шелохнутся –
Пеньем мир весь зачарован –
Не очнётся.
.
Утра шум пусть заглушает,
Ты же пой: в твоей гармоньи
Мир.
Мы другого мира чаем:
Где и музыка, и чувства все в симфоньи
Примирятся.
.
* * *
* * *
.
3
.
Доброй ночи
.
«Доброй ночи?». Но зачем же?
Зачем разлука, если надо вместе?
Полночи вместе провели уже!
Ночь будет добрая на этом месте.
.
Добра не жди от ночи одинокой!
Куда ж мне деть все нежные мечтанья?
Останься! Я скажу так нежно, робко
В ночь добрую любви признанья.
.
Мы пламенели вместе, дорогая,
Всю ночку добрую с тобой.
Иначе как назвать её? Не знаю.
Уж ночью не прощайся ты со мной.
.
* * *
* * *
.
4
.
Жалоба
.
О, вы - и Мир, и Жизнь, и Время!
Я воплощался в вас, хотел я совершенства.
Казалось, что высоты ваши близко.
Но вижу, далеки вы от расцвета – в этом горе!
Не будет больше прежнего сиянья.
.
Печально – навсегда - уходят дни,
Безрадостны и грустны все они!
Весны ли свежесть, зимний холод…
Хоть что-то радость сердцу мне верни!
Нет, сердце не согреет жизни хлад.
.
* * *
* * *
.
5
.
Время
.
В непостижимом Море что ни волна, то год.
Слилося Время с океаном, печали воды –
О, сколько ж в вас и грусти, и невзгод!
Безбрежно Море-Время! Приливы и отливы.
В Тебе пределы жизни человека.
Ты жаждешь новых жертв – таков уж твой обычай.
На чуждый брег Ты выплюнешь добычу.
Коварства тишь Твоя полна, ужасно в шторм.
Кого еще поглотишь Ты,
Безжалостное Море?
.
* * *
* * *
.
6
.
Аллегория
.
1
.
Чудесный и тенистый портик
Зияет на расцвете твоей жизни,
А как войти – там мрачная пещера,
И в ней – разбушевавшиеся тени,
И рьяных облаков борьба.
А наверху – просвет зовущий,
И буря там, в высоких небесах.
.
2
.
И многие тот портик не заметят
И не узнают, что стоит за тенью.
За адамантом там стоит мертвец
И мирно ждёт напарника себе.
Иные же, влекомы любопытством,
(О, как же мало их) и остановятся.
Когда бы, смертным, им узнать,
Что им своей судьбы не избежать.
.
* * *
* * *
.
7
.
Вечер
.
Морской мост в Пизе
.
1
.
Уж село солнце, ласточки уснули;
Мышей летучих быстрое порханье.
И жабы медленно ползут из их углов,
Блуждает всюду вечера дыханье.
Уснула и дрожит ручья поверхность,
Но этот летний сон не будит волны.
.
2
.
Уж к ночи ближе, трава совсем сухая,
Суха и тень деревьев потемневших.
Изменчив ветер, и сухой, и легкий.
В непостоянном ветерка движении
Соломинки и пыль летят то вверх, то вниз,
Под ветром суматошно закружились.
.
3
.
На глади же реки, текущей быстро,
Разлёгся образ города неверный.
Недвижно-беспокойный, вечно
Он дрожит – ничто тот образ не сотрет.
Через много лет, уж постарев,
Изменишься и ты, но образ - нет.
.
4
.
Вот солнце утонуло в бездне, та закрылась
Вся облаками пепельного цвета – словно бы гора
Взнеслася над горой. Росли всё облака,
Они в движеньи обступали небеса толпой.
Над ними в голубом пространстве
Звезда вечерняя уж ярко загоралась.
.
* * *
* * *
.
8
.
Башня Голода
.
Среди разрушенного града
(Был колыбелью он, а стал могилой),
Из волн Забвения восстала Башня Глада.
.
А были люди здесь! И Жалость
Гнездится в домиках под ней.
Их обитателей глад жалит,
.
В неистовстве они свои проводят дни.
Вина и Боль, и золото, и кровь –
Всё в душах воцарилось их дурных.
.
Домишки и другие башни посреди,
И купола церквей, крыш - мрамора отделка,
А дальше храмы с медными вратами и беседки -
.
Кто был богат, таил от бурь он гнёздышко своё,
Он, как в Италии, построил павильоны -
И вот сейчас они стоят в сторонке.
.
Их замкнутость в себе мир делает пустым, -
Но вот виденье, упакованное в ужас:
О, кто она? – среди красавица чудных –
.
Сияют и скользят – и зеркалом вдруг стали
Их дивной красоты: их грёз задор,
Жизнь милых глаз, их волосы, цвет кожи, -
Всё в вечность превращается и в мрамор.
.
* * *
* * *
.
9
.
Вордсворту
.
Заплакал ты, поэт природы, в желании узнать,
что ж не вернётся то, что так любилось:
и юности, и дружбы жар, любови первое сиянье.
Куда сны нежные ушли, лишь грусть оставив?
С тобою эти беды разделил я – всё же
не знал той боли ты, что так меня гнетёт.
Ты одинокой был звездой, что грела и в мороз,
в полночный час, когда метель ревёт.
Скалой ты был, убежищем, надеждой!
Ты выше был толпы слепых невежд.
Твоя была почётной бедность, и истину
твой голос возвещал, святил свободу.
Но вот теперь уж не поэт ты истый,
не сможешь ты её вещать ни мне, ни сброду.
.
* * *
* * *
.
10
.
Дух Мильтона
.
Приснилось, что дух Мильтона поднялся,
Ураниеву лютню с древа жизни взял –
И нежный гром зарокотал с той лютни.
И то, что на земле противно человеку:
Пролитая дикторами кровь, бесчестье –
Всё потряслось.
.
* * *
* * *
.
11
.
Песнь западному ветру
.
1
.
О, дикий ветр! Твоё дыханье – Осени творенье.
Невидимый, ты вихри мёртвых листьев мчишь.
Как будто заклятые духи понеслись:
Желты, черны, бледны, красны: летит чума
В своей могучей массе. О, ветер, ты
Влечешь их всех к постелям зимним,
И там они лежат, ничтожны и хладны, -
Вот как тела лежат в своих могилах,
Пока не дунет вновь сестра Весны,
Горн зазвучит её над спящею землёю,
И почек нежных поплывут стада,
Живые краски над холмами ворожат,
И дикий Дух, что губит и рождает,
Он, вездесущий! Слушай, слушай!
.
2
.
Ты, чей поток в высоком бурном небе
Гоняет облака, как сгнивших листьев рой,
И стряхивает их с сращенья Океана и Небес.
И ангелы дождя и молний распростерты
На голубой поверхности воздушных волн.
Как будто яркие власы мелькают
Какой-то разъярившейся Менады – и так
До горизонта – в грань дымную зенита.
Обрывки близящейся бури – то реквием
По году, что уходит - и ночь огромною
Гробницею предстанет – венчанной
Огромной сомкнутою мощью – и вот из пара,
Из плотной атмосферы вдруг хлынут
черный дождь, огонь и град: услышьте! –
.
3
.
Лежали сны на Средиземном море синем,
ты пробудил их, вырвал их из сна,
расколыбелил их в хрустальные струи.
Начало взяв в остатках лавы в Байи,
увидел ты во сне старинные дворцы -
и как они дрожат от набегавших волн, –
все заросли они лазурным мхом, цветами.
Захватит нежно дух вся эта красота.
Атлантики огромностью ты дышишь!
Пучины под тобой разверзлися на вёрсты,
скрывают древние цветы, леса – и сплошь
усеяны увядшею листвой – и вой твой распростёрт – внезапен он, огромен, страшен –
и он несётся, и сметает всё вокруг. О, слушай!
.
4
.
О, был бы я листочком мёртвым, меня б ты нёс!
Стать быстрым облачком, чтобы с тобой лететь.
Иль стать волной, покорной твоей силе,
Но импульс мощи твой и силу разделить!
О, ты, безумный и свободный! А стань
Ребёнком я – такое бы случилось! -
Я б странствовал с тобой по небесам.
А побыстрей тебя чтоб разогнаться?
Нет, это показалось: не стремился б!
Молиться я хочу с тобой в мечте больной.
Вверх подними меня, как лист и как волну!
…
В крови я! Падаю на тёрны жизни низкой.
И этот тяжкий груз сковал меня, согнул.
А я ведь, как и ты, свободный, непокорный.
.
5
.
А леса красота пусть в лире воплотится.
Пускай с души все листья облетают.
В раздоре мощные гармонии, родится
Тон и глубокий, и осенний. Тает
Он в печали. Будь мной, жестокий Дух,
Пребудь моим! Безудержный и бурный!
Чрез мир развей ты мысли мёртвые души.
Истлевших листьев рой – скорее к жизни новой!
И заклинание моё из этого стиха, –
Как если бы очаг неугасимый весь пепел и искры,
Что словами стали, разнёс среди людей!
Ты, зимняя земля, проснись, услышь, раскройся!
Труба, ты мне пророчество вещаешь! О, Ветер,
Как огромен ты! Весны уж солнце светит.
7-7-25
3-6-26